Юрий Погуряк: «Живу в такт музыке»

Часто свердловчане в центре города встречают мужчину в темных очках. Многие знают его лично, потому что человек он здесь довольно известный – без малого четыре десятка лет работает аккомпаниатором в ДК им. Свердлова. Он человек с неординарной судьбой, который живет и развивается не благодаря, а вопреки обстоятельствам. Несмотря на то, что Юрий Погуряк носит насыщенно-темные очки, в зеркало души мы все-таки к нему заглянули и узнали, как живется человеку в полной темноте

— Не вижу я с раннего детства, – начинает наше общение Юрий Васильевич. — В памяти моей уже не осталось ни картинок, ни цветов, так что приходится ориентироваться на другие органы чувств. Яркие краски детских эмоций мне заменила музыка. Начинал я с гармошки, мне было лет шесть, а в восемь перешел на баян. Это гибкий полноценный инструмент, на котором играть можно фактически все. Когда я пошел в девять лет в музыкальную студию, на слух уверенно мог играть песни тех лет. Это родители настояли, беспокоясь о «кусок хлеба» своему незрячему ребенку в будущем. Тогда баян был востребован везде, по популярности с ним могло поспорить только фортепиано. Но баян – более мобильный: взял и пошел на свадьбу, на вечеринку.

Часто гармошка и баян считаются однотипными инструментами, но это большое заблуждение. Многие баянисты на гармошке играть не могут. Несмотря на внешние сходства, подход к ним у каждого свой. Там разная раскладка, и когда берешь в руки инструмент, даже мысль работает по-другому. Еще в восьмидесятые годы, когда я работал в «Барвинке», я часто применял гармошку, и подыгрывал оркестру, чтобы создать определенный колорит. Помню, как в детском танцевальном коллективе готовили «Танец с платками». Вот недавно мне попалась в руки новенькая гармошка, так я ее немного «дермужу».

За эти годы я работал со многими коллективами не только во Дворце культуры: по совместительству – и в Доме пионеров, и в Центре внешкольной работы, и в 103-м училище. В основном аккомпанировал хореографическим коллективам, за всю бытность людей к нам переходило полгорода. Руководителей за это время переменилось очень много, да и творческих коллективов, конечно же, было больше. Сегодняшний день ставит другие задачи: я подбираю фонограммы для «Сударушки», расписываю партии. Часто занимаюсь сведением фонограмм – если не удается скачать «минусовку» хорошего качества, и она бедновата, приходится дополнительно подыгрывать баяном, в общем, надо стараться разбираться во всем. Я всегда говорю молодым коллегам из других городов (имею в виду нашего брата – незрячего человека): чтобы оставаться на плаву, надо учиться всему, просто играть на каком-то инструменте – этого уже недостаточно. Сейчас аккомпанировать приходится мало, это везде так. Учитесь расписывать партитуры, работать на компьютере с музыкальными фонограммами, тогда вы будете представлять профессиональную ценность. То есть, кроме инструмента, надо заниматься смежной деятельностью.

— Как Вы ориентируетесь в музыке?

— Когда я делаю аранжировки, слушаю свой внутренний голос, и на базе школы формирую свое видение музыкального произведения. Ведь в каждом музыканте есть что-то свое, индивидуальное. Если просто копировать, в лучшем случае получится так же, а в большинстве – хуже. Классику играют одни люди, рок – другие. Несмотря на то, что я баянист, больше люблю слушать аккордеонистов: вальсы, танго. Я не занимаюсь одним баяном, а играю еще на кларнете, в последнее время возродил старое занятие: достал русскую гармонь, и на ней тоже упражняюсь. Записал несколько фольклорных композиций.

На учебе в Курском специализированном музыкальном училище научился играть на саксофоне, а теперь решил возобновить занятия на кларнете, уже записал несколько мелодий. Даже некоторые фонограммы у меня записаны смежно – кларнет с баяном. Сначала я играю одну партию, потом другую. Такие композиции звучат интереснее и богаче. Я занимаюсь обработкой всякого музыкального материала на компьютере, потому что хорошо сыграть – этого мало, надо его еще правильно записать. Компьютер я освоил довольно быстро, сейчас незрячие программисты разработанные программы адаптируют под нас, где каждая команда озвучивается. Людям с других городов помогаю делать монтаж музыкальных нарезок. Пересылаю их по Скайпу, сейчас в этом плане нет границ. В нашей фонотеке есть все мои записи, они часто звучат на городских мероприятиях.

— Вы подыгрываете танцорам, не видя из движений?

— Так я их слышу! Чувство ритма есть у каждого человека. Ну, у большинства – точно. Сейчас я номера не аккомпанирую, причем, очень давно. Дети танцуют под фонограммы песен – это выглядит более эффектно. А мне приходится только тренаж играть – это специальная разминка у станка.

А в свое время, когда аккомпанировал вживую на сцене, мы друг друга чувствовали. Я же слышу ноги людей: соскоки, дробушки, прыжки, и мы друг друга поддерживаем – это своеобразное партнерство. Когда музыкант подыгрывает танцорам или певцу, там нельзя сказать, кто главный, потому что они ведут друг друга.

Когда радиорубка была еще наверху, я пробовал внедрить новшество – не стал спускаться, а там сыграл в микрофон. Я играю, а в ответ – пустота! Я не чувствую людей: я загнал, не загнал? Мы разошлись, не разошлись? После одного выступления я наотрез отказался от таких экспериментов. Так же и с певцами – некоторым очень тяжело аккомпанировать, его как на себе везешь, а с теми, кто отлично держит темп, и чувствуют музыканта, работать очень легко.

Музыку приходится подбирать на слух?

— За все годы работы во Дворце культуры я ни разу не использовал ноты. Я делал хитрее – вот Людмила Михайловна Жорник, к примеру, учит партитуру с одними голосами, с другими. Я слушаю одних, других, и в моем сознании вырисовывается свой рисунок музыки. А вот аранжировку уже делаю сам, потому что в нотах хорошие аранжировки бывают редко. Там как правило описан определенный эскиз. В основном все именитые ансамбли это расписывают сами, исходя из людей и инструментов. В общем, я придумываю все сам.

Сейчас в детском танцевальном тренаже я уже давным-давно очень редко играю что-то готовое. Я сразу сажусь и импровизирую, знаю, как надо играть три четверти или четыре четверти. Если ты играешь постоянно что-то новое, этим не только развиваешься сам, но и развиваешь юных танцоров, потому что они учатся сразу ориентироваться по любой музыке.

— Трудно было осваивать жизненное пространство?

— Конечно, приходиться в основном ориентироваться на слух и наощупь. Чтобы уверенно передвигаться, нужно хорошо знать схему местности. Вот запусти меня на какой-либо квартал – я там потеряюсь, потому что не знаю, что где находится. А с центром города я знаком хорошо. Ну, могу немного сбиться, и такое бывает, но я точно знаю, какая улица какую пересекает. Единственное – зимой, когда много снега, ходить очень сложно. Кроме ощущений, нужно прислушиваться к городу, особенно на дороге.

Трость я беру в редких случаях, когда иду туда, где бываю редко, а дорогу «дом-работа» я прохожу без нее. Стараюсь идти осторожнее, не спешить. В супермаркет хожу сам, там девчата помогают мне скупиться. На рынок не хожу, потому что там большое столпотворение людей.

Хочу сказать, что за последние лет 15 передвигаться стало труднее. Теперь больше транспорта, и натолкнуться на авто можно даже на тротуаре. И вообще, сутолоки больше стало.

Некоторые советуют приобрести собаку-поводыря, но домашние питомцы – это не мое, в общем, я сам себе поводырь. Дорогу я перехожу на слух, а не на переходе беру с собой трость, поднимаю ее, чтобы люди видели. На работу хожу по пешеходным переходам, но все равно, если машина не намеревается остановиться, лучше ее пропустить.

— Как организован Ваш быт?

— Профессий других у меня нет, но в меру своих возможностей, я многое делаю сам: могу и припаять, и просверлить, побелить. Кран, розетку поменять – для меня не проблема. У меня куча инструментов. Бывают вещи, которые мне недоступны, когда нужны только глаза. Дома я обслуживаю себя сам: может быть, я чего-то сложного не делаю, ну, а и борщ сварить и полы пропылесосить могу без посторонних. На меня часто обижаются социальные работники, что я отвергаю их помощь по дому.

Жизнь поставила меня в определенные условия, из которых нужно стараться достойно выходить. Есть задачи, которые нуждаются в дополнительной помощи, а есть те, которые ты можешь делать сам. Из близких родственников у меня остался один брат.
Живу я один, дома слушаю звуковые книжки или радиоспектакли. Однако времени часто не хватает. Текущее я делаю здесь, а если что-то ответственное для коллектива, еще и домой беру – правлю минусовку, наигрываю мелодию.

Раньше я занимался радиолюбительством, правда, сейчас почти в эфир не выхожу, потому что занятие потеряло свою актуальность, но аппаратура на месте.

Пагубных привычек у меня нет. Раньше я курил, но это было давно. А с алкоголем даже не начинал дружбу. Несмотря на то, что я живу один, и меня никто не контролирует, у меня даже спиртного дома нет.

Некоторые друзья подшучивают надо мной: «Юрка, может быть, и хорошо, что ты не видишь всего, что происходит в жизни»

Я не религиозный человек, но верю в общее непознанное мироздание. Мир разный – и негативный, и позитивный, да и ситуации в жизни тоже бывают разные. Могу ошибаться в людях, но я не обижаюсь ни на людей, ни на жизнь. Что касается моего состояния, я не считаю его недугом, я просто так живу, в такт музыке.

Лилия Голодок

Расскажу о коллеге

Ольга Гончарова, художественный руководитель ДК им. Свердлова:

— Хочу сказать о нем как о специалисте: лучшего аккомпаниатора в городе нет! Юру я считаю самым талантливым баянистом в Республике. Он аккомпанировал при оркестре народных инструментов ансамбля песни и танца «Барвинок». У него отличные слух и память. Я не побоюсь этого слова – он великий музыкант. Широкая публика недавно могла слышать его произведения во время празднования «Масленицы».

Он помогает в работе вокального ансамбля «Сударушка», и аккомпанирует детскому танцевальному ансамблю «Радость». Человек добросовестный и дисциплинированный. Мы его очень любим и ценим. В июле у него День рождения, и «Сударушка» часто приходит его тихонечко поздравить. Посидели, пообщались, а потом начинаем понемногу петь, а он – музицировать. Лето, окна открыты, смотрим – а под балконом стоят человек 20, слушают. Бывает и такое!

Поделиться записью

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*