«Я не сдам маму в интернат!»

Недавно в редакцию обратилась женщина, с просьбой найти адреса дома престарелых, чтобы отыскать знакомого человека. Это нас натолкнуло на мысль, куда отправляются пожилые свердловчане, не имеющие родственников. Среди найденного списка мы выбрали ближайший к нам дом престарелых, и решили воочию убедиться, как живется людям в таких учреждениях. Созвонившись с руководством ровеньковского дома-интерната для пожилых людей и инвалидов, корреспондент Твойгородcom отправилась в соседний город

Серый кот – хозяин дома

— В этом году нашему интернату исполняется 45 лет, – начинает рассказывать еще в дороге от автостанции директор интерната Виктор Луганский. – У нас 180 подопечных, из них 76 – лежачие больные. Так что обслуживающего персонала у нас 90 человек. Здесь есть своя прачечная. С доставкой хлеба у нас тоже проблем нет, потому что у нас своя пекарня – девчата выпекают всякие хлебобулочные изделия, но все-таки именно хлеб пользуется особым спросом, он у нас просто изумительный.

Так, за разговорами, на автомобиле мы доехали до интерната. На увитом виноградом пороге четырехэтажного здания нас встречает толстый серый кот, который греется на солнышке. «У нас их много! Какой же дом без кота?» — сказал Виктор Александрович, и открыл передо мной дверь. В помещении тепло, вкусно пахнет. В общей комнате сидят люди, общаются, в коридоре сортируют полученные предметы гигиены. Ходячие подтягиваются к столовой на обед, для лежачих подносят на этаж кастрюли, готовятся к раздаче. Однако в комнате лечебной физкультуры еще несколько человек занимаются на тренажерах, а медсестра ЛФК Анна Черненко тщательно следит за процессом. Игорь упражняется каждый день: «Прямо как заново родился! У меня расписан индивидуальный план реабилитации».

В физкабинете тоже есть люди. Вот свердловчанка, Мария Павловна здесь недавно, но врач ее уже осмотрел, и назначил необходимые процедуры. Медсестра Ольга Романова усаживает ее за аппарат и рассказывает: «Раньше я работала акушером, принимала деток, а сейчас со стариками. Хочу сказать, что старики – как дети. У нас новые аппараты «Нуга-бест»: коврики, массажная кровать, УВЧ, ультразвук, электрофорез, дарсанваль, амплипульс, керамическая сауна – все в рабочем состоянии. Особенно наши подопечные любят процедуры, которые можно принимать лежа, но получают только те, что назначил врач. Летом людей поменьше, зимой – побольше».

А я уже в коммунизме

Мы заглянули в несколько комнат, в основном они рассчитаны на одного-двух хозяев. Везде чисто, мебели минимум, но она качественная, на стенах ковры, в комнате установлена раковина, так что и руки можно помыть, и кружку, у каждого есть минимальный набор посуды. Жители на появление корреспондента реагируют по-разному. Одни – сдержанно, другие – гостеприимно. Мы заходим к Наталье Андреевне. В комнате стоит инвалидная коляска, а миловидная немолодая женщина приветствует нас, немного смущаясь, прикрывает култышки ног шерстяным платком.

— В интернате я живу одиннадцатый год – это мой дом. Если сравнивать жизнь дома в последнее время – здесь гораздо лучше. Мне здесь спокойно и комфортно, я сейчас живу, как при коммунизме! (смеется). Встаю утром, и не думаю о том, что покушать на завтрак, вообще не сталкиваюсь с бытовыми проблемами. У меня была насыщенная трудовая жизнь: командировки, поездки, поэтому я здесь отдыхаю. В одной из таких поездок я отморозила ноги. Сломалась машина, никого на дороге не было, а я была одета легко. После этого началась гангрена. Одну ногу ампутировали, а вторую отняли «за компанию» или для профилактики, в общем – врачебная ошибка.

Я люблю смотреть телевизор, сейчас столько интересных передач, фильмов. Разгадываю кроссворды, читаю книжки, журналы. Часто ко мне заходит соседка по комнате, вот недавно из Москвы приезжали невестка с внучкой. На вопрос, где же сын, женщина угрюмо машет рукой. И тут к разговору подключается директор: «Не переживайте, Наталья Андреевна, мы попытаемся его найти!» — «Не дай Бог!» — как от огня шарахается женщина.

И трудимся, и отдыхаем

Далее с Виктором Александровичем мы перемещаемся в кабинет, и наше общение продолжается в компании бухгалтера Марии Коробко, старшей медсестры Оксаны Штабель и культорганизатора Дианы Поливановой. В общем, директор и актив интерната рассказывали о своей работе наперебой, охотно и с душой.

— Люди живут довольно долго – в среднем 80-86 лет, у нас были и долгожители, которые перешли вековой рубеж, – говорит директор. – Однако сейчас контингент заметно помолодел, просто в силу того, что сейчас – больше инвалидов, которые значительно моложе. К нам поступают не только люди преклонного возраста, но и инвалиды I и II групп. Мы бы приняли всех, но не мы это решаем, а социальные службы.

День у нас начинается с 7.00: подъем, утренний туалет, завтрак, физпроцедуры, лечебная физкультура, библиотека, культурно-массовые мероприятия – к нам приезжают самодеятельные коллективы. Просмотр телепередач, настольные игры, прогулки на свежем воздухе. Учреждение здесь не закрытое, а общего профиля, в общем – санаторное содержание. Люди ходят в магазин, на рынок, в пенсионный фонд. В течение года 25% пенсии человек получает на руки, а остальные средства идут на спецсчет дома-интерната. И только два раза в год человек получает на руки деньги полностью. На них он может подлечиться в больнице, съездить к родственникам и в Украину, и в Россию. В общем, бывают они везде.

В основном деньги тратят на сладости, чай и сигареты. Некоторые иногда позволяют себе купить алкоголь. Я не могу осуждать человека за это: вот, парню тридцать лет, а он без ног! Но это не значит, что он постоянно пьет. Он занимается на тренажерах, читает.

Ведет себя подобающе, не дебоширит и не нарушает режим. Стоит отметить, что, как правило, в день пенсии приезжают проведывать родственники. Кто-то с гостинцами, а кто-то с другой целью. Большинству из наших подопечных рекомендована трудотерапия. Зимой мы никого не трогаем, чтобы люди не простужались, а вот как потеплеет, будем выходить на трудовые подвиги, по весне – тут работы непочатый край. Как сидеть в комнате, вылупившись в телевизор, так лучше пойти и сделать какое-то полезное дело. У некоторых есть личные огороды. Нет, это, конечно же, не гектары, а просто участок, где человек сажает чеснок петрушку, редиску, огурцы, помидоры. С самого открытия интерната — до глубокой старости здесь работала Елена Павловна Синюк, так она рассказывала,как еще сотрудники сажали деревья, виноградники. Многих уже нет в живых, а виноградник растет.

Уйти достойно

Люди в интернате оказываются по разным причинам, но основная – солидный возраст и отсутствие родственников, а также инвалидность при отсутствии родственников. Есть отказники и при живых детях.

Это последнее пристанище стариков, поэтому жизнь их заканчивается здесь. На территории интерната есть морг и часовня. Среди нас есть сотрудница – очень верующий человек, она даже организовывает церковное отпевание вместе с батюшкой, в общем – все как положено. Дальше занимается городская коммунальная служба. Мы оплачиваем счета, а они сами организовывают захоронение на городском кладбище. Номера участков, списки — все зарегистрировано, так что бесхозных могил нет.

Раньше мы организовывали перед Пасхой выездные мероприятия по уборке могил. С началом военных действий немного приостановили это занятие, но с этой весны планируем его возобновить. Мы тесно общаемся со смотрителем кладбища, и если приезжают дальние родственники, мы можем дать точную информацию, где похоронен человек. То есть жизнь здесь протекает как обычно, люди просто ограничены физически, а в остальном имеют то же, что и мы: телевизор, интернет, магазины. Только мы живем в своей квартире, а они здесь. И, к счастью, не владеют реалиями жизни, которая за окном. Как и домашние старики, они очень любят рассказывать о своей жизни, просто ностальгировать. Это не жалобы, не нотации, просто им хочется пообщаться, и на склоне лет поделиться своим жизненным опытом.

Жизнь бьет ключом

У нас сбалансированное питание, в день выходит 130-150 рублей. Люди кушают порой то, что мы не можем позволить себе дома: тушеная картошечка, сыр, масло, мясо, фрукты, сладости, конфеты. Вот, к примеру меню на сегодня. Завтрак: вареники с картофелем и сливочным маслом, чай, хлеб с маслом. Обед: борщ украинский, колбаса полукопченая, картофель отварной, салат из соленых огурцов, сок томатный, хлеб, апельсины. Ужин: сардина с добавлением масла, каша рисовая, свекла отварная, хлеб, чай с сахаром и лимоном. Диабетики получают чай с медом.

С легким недомоганием человек обращается на санпост в любое время суток, утром и вечером в интернате принимает врач. Человек приходит с жалобой, и он назначает лечение или дополнительное обследование, для этого выделяется транспорт. По программе у нас есть бесплатное протезирование зубов. Нуждающиеся обеспечены памперсами, медикаментами, средствами реабилитации и гигиены. Полотенца, постельное – тоже в достатке. Смена белья происходит согласно санитарных норм – раз в семь дней. Это не касается особых случаев (имею в виду лежачих больных), — здесь по мере необходимости.

Бывают среди наших подопечных и разногласия. Это же общежитие! Жалобы приходится выслушивать практически каждый день. Бывает, вызываем скандалистов на бытовую комиссию, чтобы разобраться в ситуации. У каждого свой характер, и люди живут здесь по 10-20 лет, бывает просто несовместимость. Один молится, другой – атеист. Один поет, другой плохо себя чувствует, и его раздражает такое веселье. Другой выпил и громко разговаривал, в общем, причин – валом! Все как в семье! Люди находятся днем и ночью рядом, конечно же, возникает напряжение. Для некоторых поругаться – это просто своеобразный метод развлечения. Однако работники ухаживают за ходячими и неходячими, и никогда не позволяют себе грубости, как бы тяжело им ни было.

Вот вчера после третьего предупреждения за некорректное поведение, мы распрощались с молодой сотрудницей. У нас нет любимчиков и среди опекаемых, в общем, никому не даем преференций, но есть люди, которые вызывают личную симпатию.

— Моей маме 91 год, она тоже любит общаться, — завершает наш разговор Виктор Александрович, — она и сама рвется в интернат, но я пока непоколебим. После того, как она поломала шейку бедра, я забрал ее к себе – я знаю ее запросы, ее характер, поэтому уверен, что ей уютнее со мной. Но если бы меня не было, то, конечно же, здесь вопросов нет! Здесь достойный уход, но я не могу себе этого позволить, потому что у нее есть и дом, и семья – это моя мама, я ее люблю и уважаю. К тому же, нельзя выбирать между легкостью жизни и моральными устоями. Я не могу себе представить, что я маму отправлю в интернат, даже в тот, которым сам руковожу.

Лилия Голодок

Поделиться записью

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*